С 25 апреля по 9 мая

 
Как все уже знают, Женя увлёкся нашим новым компьютером, каждый день ломает его заново, поэтому я махнула рукой и сайтом в последнее время не занималась. Вот только сегодня -- выходной, Женя дома и лэптоп его тоже, поэтому наконец-то могу заняться дневниками и фотографиями вам на радость. :)

В прошлую пятницу мы вдруг неожиданно заболели, синхронно-одновременно. То есть обычно один заболевает утром, другой к вечеру, а тут мы оба проснулись больные. Женя мгновенно осознал весь ужас ситуации -- ведь если я тоже болею, то как же буду за ним ухаживать! Чего доброго, ему самому ещё придётся греть чай и меня поить! Поэтому в рекордно-короткое время его состояние ухудшилось достаточно, чтобы расставить все точки над "и" и однозначно дать понять, кто тут кому греет чай и укутывает ноги. Конечно, он остался дома и весь день дулся в какую-то войнушку на компьютере.

Я, к сожалению, не могла остаться дома, да и не стала бы -- интересно всё-таки. В колледже шли примерки для Fashion Show, где я должна была выплнять роль dresser. (Нет, всё-таки русский язык плохо приспособлен к моде. Ну, Fashion Show... ладно, буду называть его "показ мод". Но dresser? Открыла словарь, самые близкие переводы -- ассистент и камердинер. Словарь Даля дал следующее: "Раздевщик, -щица, комнатный слуга, горничная, кто ходит за господами, раздевает и одевает их". Короче, я должна была помогать одевать манекенщиц.) Пришла, меня пристроили помогать одной тётушке с осенне-зимней просторной и удобной коллекцией. А вообще всё происходило очень занятно.

Лаборатория у нас удобная, но тесная, вся в столах, в машинах, в манекенах. Тесно. Меня каждый раз охватывает волна сожаления, когда я вспоминаю о том -- учительница рассказывала -- что нашему факультету предлагали настоящий полноценный ткацкий станок, но пришлось отказаться просто потому что его некуда поставить. Прроходы между столами узкие, шириной с двух человек. И вот в эти-то проходы и поставили вешалки-стойки -- высокие перекладины на колёсиках, и на каждой такой вешалке -- коллекция. В один проход семь вешалок, в другой восемь, и ещё у самой стенки и посреди комнаты. То есть теперь пройти можно было только ловко уворачиваясь от юбок, рукавов и оборок. У каждой вешалки стояло два человека -- дизайнер и приставленная к нему... к ней, мужчины в этом году коллекции не делали... dresser. Одеватель. Над всем этим в середине комнаты восседал Джозеф Доминго, руководя процессом, одобряя или отказывая и иногда чуть ли не срывая себе голос при попытке призвать к тишине и порядку.

Манекенщицы приходили группками соответственно назначенному им времени -- то есть первая партия прибыла в шесть, следующая в семь и последняя, кажется, в восемь... а может в девять ещё кто-то был, такой был сумбур, а мы с моей дизайнером были запихнуты в самый дальний угол комнаты, так что следить мне было трудно. Джозеф определял манекенщицу к дизайнеру, дизайнер осматривала манекенщицу и одевала её в то, что ей казалось подходящим, в чём ей и помогала... хм, раздёвщица :). Если результат их удовлетворял, то манекенщицу вели к Джозефу, который осматривал и говорил "подходит" -- или не подходит, если было уж совсем плохо. Имя манекенщицы заносилось в списки напротив имени дизайнера, а её саму перенаправляли к следующей коллекции, следя лишь за тем, чтобы манекенщица не шла в двух коллекциях подряд -- иначе слишком мало времени будет за кулисами чтобы её раздеть и одеть во всё новое.

На бумаге, то бишь на экране, всё выглядит так хорошо и организованно, а на самом деле стояла такая суматоха, что трудно и описать. Места и так мало, народу и так много, так манекенщицы ещё и высоченные все и места им не хватает. Всё происходит в диком темпе и в тесноте, поэтому, получив подтверждение Джозефа и перенаправление к следующей коллекции они шли туда, раздеваясь на ходу, бросая одежду на пол, теряя джинсы, туфли, списки, а дизайнерскую одежду потом следовало вылавливать по всем углам комнаты. Большинство бегали голые, потому что терпения на переодевания нету даже и у самих манекенщиц, да и единственный мужчина в комнате был сам Джозеф, который, как я рассказывала год назад, сам больше похож на женщину, только на очень высокую. Но по той же причине все окна и двери были закрыты и заперты -- было весьма нежелательно, чтобы в комнату, больше похожую на женскую раздевалку, зашли посторонние -- и стояла дикая жара и духота. Мне-то от этого было только хорошо, у меня был небольшой насморк который как рукой снимало при такой температуре воздуха, а вот остальным приходилось туго.

А туфли-то, туфли! У каждого дизайнера свои идеи насчёт того, какая обувь должна идти с этой конкретной одеждой, а откуда эту обувь взять? Каждая манекенщица принесла по целому чемодану различных туфель, у каждого дизайнера был тоже чемодан с набором больших размеров (манекенщицы-то высоченные, и нога у них будь здоров, не золушки), да и учителя поприносили-понасобирали разного, и всё это разносилось по всей комнате, выхватывалось "раздёвщицами" (понравилось мне как-то это слово :) ), относилось обратно, но не туда, одалживалось, терялось, оказывалось на столе, не хотело застёгиваться, расстёгиваться, не было по размеру...

Я думала, что с коллекцией моей дизайнерши не будет никаких проблем -- просторные кофты, брюки и юбки на резинках, никаких там проблем застегнуть, чтобы сошлось, и т.д. -- но я оказалась неправа. Дизайнерша одежду сшила хорошо и мастерски, но ей не пришло в голову померить это ни на одного живого человека, пусть даже и другого размера. В результате в одну кофту не могла пролезть ни одна голова, в одни штаны с трудом втискивались лишь немногие бёдра, а один жакет не сходился ни на одних грудях. Остальное же было слишком широким и преимущественно висело мешком, так что манекенщиц мы подобрали с большим трудом. Конечно, к самому показу дизайнерша приделала к кофте разрез, расширила жакет и в общем на подиум это всё вышло и смотрелось даже неплохо.

Моё платье

Я периодически поглядывала туда, где висело моё платье, чтобы увидеть, как его будут примерять и как это выглядит на живом человеке, но пропустила этот момент -- моё платье пристроили одним из первых, а я и не заметила. Впрочем, относительно главных пятнадцати дизайнерш я была удивительно флегматично настроена... мне всё больше хотелось бы лечь где-нибудь, но не хотелось бросать свою дизайнершу со всеми её проблемами, да и любопытно было, так что домой я добралась уже после десяти.

Остальные выходные мы проболели... нет, в субботу вечером выбрались в гости к Финику и были этим довольны -- нас это немножко встряхнуло и с воскресенья мы пошли на поправку.

В четверг вечером была генеральная репетиция, но я на неё не пошла, потому что у меня был урок. Я подошла к Корине -- есть у нас такая румынка, она у нас учится и также помогает с организацией всего, что бы на нашем факультете ни происходило. "Корина, ты ведь идёшь туда -- не могла бы ты сказать моей дизайнерше, что я не приду -- не знаю, знает ли она". "А почему ты не придёшь", ответила мне Корина в резкой форме, которую всегда пародируют, когда показывают румынов в кино. -- "Так ведь... урок. Четверг вечером? Производственная кройка? Ты и сама берёшь этот предмет?" -- "Какой урок?", возразила Корина. "Ты хоть кого-нибудь видишь?"

Действительно, все наши ребята с этого предмета были так или иначе задействованы в шоу, большинство были сами дизайнеры, поэтому ушли на репетицию. Ушла даже учительница, которая в день самого шоу была занята, поэтому решила посмотреть, что есть, накануне, рассудив, что не особенно мы в ней и нуждаемся. Особенно что "мы" на данный момент состояли из меня и двух парней, которым вход за кулисы был запрещён, так что они скромно удовольствовались ролью биллетёров. Тем не менее я всё же решила не идти, о чём и сказала Корине, чувствуя себя тем не менее неловко и пустившись в объяснения, что моя дизайнерша не очень-то во мне и нуждается. "О, нет, я всё прекрасно понимаю, конечно", успокоила меня Корина и ушла, а я осталась кроить, и как выяснилось, правильно сделала -- репетировали исключительно походку и позы, до одежды даже не дошли, так что дизайнеры и помощники просидели просто так без дела аж до одиннадцати вечера -- а я между тем успела раскроить весь свой заключительный проект.

Зато в пятницу завертелось-закрутилось. У меня было сказано приходить к половине третьего, однако в час мне позвонила Алла и спросила, почему меня там нету, как всех, уже с двенадцати. Потом она выяснила, что ошиблась, и что мне не надо было приходить так рано, однако я уже завелась, меня разобрало любопытство и я понеслась в колледж раньше времени. На стоянке я столкнулась с девочками, которые сказали, что перерыв до трёх, однако я всё же пошла за кулисы, где мне сразу нашлось дело -- помогать учительнице У (серьёзно, её так зовут) разглаживать её коллекцию перевозным паровым утюгом, который больше всего похож на пылесос.

Меня ещё на примерках удивило, что У тоже собирается выставлять свою коллекцию наравне с учениками, однако я, как обычно, не поинтересовалась. Но тут я, хоть и опять не поинтересовалась, уже из разговора поняла, что У в этом году будет одним из наших приглашённых дизайнеров. Кроме У с её костюмами из белого шёлка другим гостем была какая-то тётка, мастерски раскрашивающая шёлк... но это, впрочем, не так интересно.

Потом я отправилась бродить по театру (последние несколько лет наше шоу организовывается в театре, поэтому, наверное, и билеты платные -- а раньше организовывали в кафетерии, сдвигали столы и делали подиум). В гримёрной кипела работа -- некая косметическая фирма каждый год занимается для нас манекенщицами, совершенно бесплатно, разумеется. Я поглазела, но на меня бросали скрытые взгляды, и я ушла. Потом мне попалось полное собрание Британской энциклопедии, запылённой на шкафу, и я до сих пор гадаю, что оно там делало. А потом я наткнулась на Аллу, красящую свою Софию, а рядом бродило ещё несколько девочек, а учительница Ли переставляла пуговицы на платье, чтобы София в него могла влезть.

Алла в этом году устала и не помогала за кулисами -- достаточно ей было того, что её четырёхлетняя дочка София демонстрировала детскую одежду, и Алла сама её красила ("а то в том году эти её так накрасили -- тяп-ляп"), а потом, когда София выходила на подиум сама нервничала больше неё. Она сдала на шоу два детских платья, которые шила на проект осенью, и больше ничего -- устала, конечно, учится, как ненормальная.

В общем, время пролетело незаметно, и стали за кулисы стекаться дизайнеры и накрашенные манекенщицы. Тут я вспомнила о своих прямых обязанностях и ужаснулась -- тридцать манекенщиц, из них семь надо будет одеть,  но которых? -- в лицо я их не помню. "А вы знаете наших манекенщиц?" -- обратилась я за поддержкой к своей дизайнерше, на что она сказала, что в принципе знает, но сейчас, когда их так накрасили, не может отличить одной от другой. Шум и гул нарастал, в просторном закулисье становилось теснее, приближалось 4 часа (а первое шоу было на 4:30) и манекенщиц стали одевать в их первые наряды. Тут я увидела и своё, сине-голубое оно смотрелось особенно эффектно на бронзовокожей манекенщице. И тут пришёл Джозеф. И стал ругаться так, что даже мне, не имеющей никакого отношения к совершённому преступлению, стало совестно.

Аллины костюмы (слева -- София)

Я за Джозефом понаблюдала, он ничего. Немного резок и властен, может сказать пару тёплых слов, но у него есть чувство юмора, и как-никак он совершенно бескорыстно каждый год ставит наше шоу, и, принимая во внимания отнюдь не самое лучшее сырьё, ставит совсем неплохо. Он почти один должен держать под контролем около пятидесяти человек, а потому совершенно справедливо требует полного повиновения. А тут, понимаешь ли, начали одевать манекенщиц в их первое платье, хотя на это не было дано никаких команд. Там, за кулисами, нервы натягиваются всё сильнее с каждой секундой, даже если ничего ещё не происходит, и даже наоборот -- если есть, чем заняться, не так страшно, а так... вот и не выдержали, наверное, и стали одевать по собственной инициативе. Джозеф сердился и ругался совершенно дико, но потом постепенно остыл, пока не увидел новое правонарушение.

Оно состояло в том, что большинство дизайнерш и помощниц не особо представляло себе свои обязанности в смысле "помочь одеться-раздеться", и ограничивались тем, что протягивали девушкам нужные вещи-туфли. Там они уже кое-как разбирались сами, предпочитая почему-то скорее обратиться за помощью друг к другу, чем к нам. "Я хочу, чтобы вы относились к ним, как к дивам", кричал Джозеф, "они не должны сами ничего одевать, застёгивать. Они не должны сами застёгивать туфли! Ведь они наклоняются, и одежда мнётся. Вот... вот! Замечательный пример!", и он грозно двинулся к высоченной Кристине. "Что это, почему у неё что-то в руках?" -- и Джозеф выхватил из её правой руки охапку родных трусов-лифчиков и кинул на пол. "Она не должна ничего носить, ничего держать! У неё развязан туфель! Она может споткнуться и упасть! Вы видите девушку в таком состоянии, вы кидаетесь к ней и завязываете ей туфли!" -- и Джозеф наглядно опустился на пол и стал зашнуровывать особо коварные босоножки. Кристина с любопытством смотрела на него где-то с двухметровой высоты (убийственные каблуки). Впрочем, это действительно было очень поучительно, после чего дело заспорилось гораздо уверенней. 

А вообще-то Джозеф пришёл сообщить, что через пять минут начинают впускать публику в зал, так что надо быть потише за кулисами, и вообще что скоро начнём. Все уже одетые выстроились по порядку, а время шло и шло... не знаю, как другие, а я извелась. Ну, наконец поехали.

Вы видете на фотографиях, что занавес разведён в стороны лишь ненамного. Из-за левой его стороны появляются манекенщицы, в правую исчезают. За занавесом всё выглядит так:

С левой стороны, пол-метра до края занавеса стоит тот самый чёрный хореограф, о котором я писала в прошлый раз, он же дирижёр этого представления. На нём наушник с микрофоном и рядом маленький чёрно-белый телевизор транслирующий то, что происходит на сцене. Рядом с хореографом стоит следующая на очереди манекенщица, за ней следующая, и так далее. Замыкает коллекцию дизайнерша, за которой постепенно выстраивается очередь из следующей коллекции, по мере поступления одетых девушек. Хореограф внимательно смотрит на экран и держит девушку за руку, а также подтанцовывает под музыку, поскольку девушки волнуются и напряжены до предела, а так начинают подтанцовывать вместе с ним, расслабляются и выходят на сцену в более или менее нормальном виде. В момент, который хореографу кажется наиболее подходящим -- обычно, это когда предыдущая манекенщица позирует на конце подиума, -- он командует "Go!", и подталкивает девушку к краю занавеса, так что она появляется из-за него уверенными длинными шагами.

Манекенщицы уходят за занавес направо. Справа более или менее свободно, и там собираются те, кто не занят в этот момент. Мы не можем видеть подиум, поэтому мы наблюдаем за манекенщицами, как они готовятся выйти. Там же тусуются и трое парней-манекенщиков, которым, думаю, неудобно показываться на глаза раздетым девушкам, поэтому они скрываются тут, в темноте занавеса.

Некоторые манекенщицы, скрываясь за кулисами не меняя походки направляются к своей следующей коллекции. Однако большинство девушек, не являясь профессионалками, ужасно страдают на сцене. Там это выражается в неестественной осанке и набыченном выражении лица, но за кулисами они начинают так откровенно ковылять, что сразу понимаешь -- они на этих высоченных шпильках и устоять-то еле могут, не то что ходить. "Жрать-то как хочется", заметила одна из них, пробегая мимо нас. Они несутся к своей следующей вешалке, и там на каждую накидывается человека по четыре одновременно. Расстёгивают молнии, расшнуровывают, развязывают, стягивают через голову, и нельзя повредить косметику и причёску, с каждым туфлем возится по человеку, и одновременно на неё натягивают сверху что-то новое, а тут туфель не расстёгивается, а надо влезть в юбку, они переступают ногами, застёжки теряются, наконец сняты, уже поднесли другую обувь, и уже другие две помощницы возятся с коварными застёжками, а над ухом командует распорядительница, что манекенщица уже должна быть в очереди, в очереди застегнёте, и она бежит в очередь, и вы за ней и в темноте достёгиваете, довязываете, расправляете складки и помогаете пригладить волосы.

Но вот первое шоу было сыграно, и голова у меня трещала так, что думала, расколется. Я ужасно нервничала, хотя у меня-то не было на это причин -- не дизайнер, да и с одеванием проблем не было. Манекенщицам выдали по персональному пакету с едой, остальным попозже накрыли стол с закуской, а пока что, не дав передохнуть ни минуты, собрали всех в видео-лаборатории.

Конечно, это не очень честно, но первое шоу было чем-то вроде генеральной репетиции. Его засняли на видео, которое и прокрутили перед всем коллективом, причём Джозеф стоял перед телевизором и не стеснялся на комментарии. "Вы все работали не в полную силу! Ну и что, что это не вечернее представление? Вы каждый раз должны работать так, будто это шоу самое важное!" Конечно, это всё относилось к манекенщицам -- нашу работу Джозеф из зала видеть не мог :). "Мария, посмотри как ты идёшь! Не маши руками, плечи назад! Хелен, разве ты не слышишь, что музыка медленная? Кто за тобой гонится? Лора, ты идёшь так, будто в тебя что-то воткнули... нет, я знаю, конечно, что у тебя что-то в заду" -- Лора на экране развернулась и действительно, роза на юбке съехала назад как раз в то самое место. "Келли, почему у тебя такое траурное выражение лица? Так, это платье -- не знаю, подложите ей носки в груди, но чтобы не спадало" -- платье без лямок начало спадать прямо на сцене, и манекенщице пришлось идти, прижимая его одной рукой к себе. И так далее -- то есть час мы сидели и подробно разбирали ошибки каждой.

Опять таки отдам Джозефу должное. Видя что-то положительное он всегда хвалил. Причём иногда девушка шла очень криво, а он всё равно говорил "хорошо", потому что знал, что для неё это достижение. В общем, накрутил всех как следует и отпустил на волю.

С раскалывающейся головой я стала бродить вокруг театра и прямо у входа наткнулась на полянку с земляникой. Абсолютно нетронутой -- никто не собирает. Обобрала дочиста, особенно что ко мне скоро присоединились Алла с Софией. Алла же угостила меня орехами, от которых мне стало немного лучше. Я также поговорила с Женей, хотела успеть отдать ему фотоаппарат до начала вечернего сеанса. Женя, конечно, приехал впритык, когда мы уже были собраны в боевой готовности за кулисами, манекенщицы одеты, я лишь пулей вылетела, увидела папу, всучила ему сумку и унеслась обратно. Дальше они как-то сами разбирались.

Вечернее представление... это было не дневное. Что-то надо было подправить (как то спадающее платье), что-то порвалось, вдруг понадобились булавки, а их ни у кого вдруг не было (у меня были, но в сумке, которую я всучила папе). На одном платье обнаружилось пятно от помады на груди, и Корина собрала это место складками и скрепила ниткой -- вышло как будто так и было задумано. И вообще все чувствовали, что вот сейчас оно и будет -- настоящее. Зашёл Джозеф, сказал -- через пять минут начинаем, удачи, на сцене потом долго разговаривали и представляли, потом там ещё видео показывали -- и началось. И хотя для нас, за сценой, ничего не должно было измениться, и всё равно почему-то все работали в два раза больше, чем днём, и страсти кипели. Думаю, было бы смешно снять нас сверху на видео и прокрутить в быстром темпе, как вся толпа путешествует от одной вешалки к следующей, слева направо. Я же, расквитавшись с нашей коллекцией, собрав отовсюду вещи и туфли и развесив вместе с дизайнершей вещи обратно тихо сбежала и безбилетно досмотрела шоу уже из зала.

На представление пришли мои родители, Женя и Фишман с Лерой. Мы немного пообсуждали его перед театром, а потом родители уехали, а мы поехали поужинать. А потом ещё и к Финику, где стали смотреть американский вариант "12 стульев", но этого я уже не выдержала и уснула прямо на полу. Всю ночь мне снились манекенщицы и проснулась я неотдохнувшая и почти больная -- впрочем, уже пришла в себя... Родителям моим шоу исключительно понравилось, Фишману с Лерой тоже, они лишь недовольны были, что манекенщицы не очень профессиональные. Вчера же, в субботу, мы с Женей поиграли в теннис а потом, пригласив к себе Таню с Денисом, обновили наш бассейн -- там не холодно, но потом чуть не простудились -- впрочем, вроде ничего.

Fashion Show кончилось, платье у меня дома -- думаю сфотографировать его на Лере -- и как-то даже пусто немного... до следующего года.